Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь посредством знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредём по жизни, бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими.
Там, где встречаются двое, там на самом деле встречаются шестеро: каким каждый себя представляет, каким его видит другой и какой он на самом деле.
Мужчина, если бы даже и захотел, не сможет отнять власть у женщин, ибо она управляет миром с властью деспота, хотя власть эта — любовь.
Бесчисленное множество людей уверяют, что они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой и остерегаются его. А вот добрые - чего только они ни творят. О, они кровожадны!
Работая только ради материальных благ мы сами себе строим тюрьмы, и запираемся в одиночестве, и все наши богатства - прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить.
Я с рождения абсолютно уверен, что совершенно замечателен сам по себе и никакая дурная репутация мне не повредит! То есть, я слишком самовлюблен, чтобы утруждать себя попытками самоутвердиться...
На остановке - плачущий щенок
Кого-то ищет среди тысяч ног.
Ты подобрал его? И я не смог…
Привлекательность познания была бы ничтожна, если бы на пути к нему не приходилось преодолевать столько стыда.
Величайший в мире страх - это страх перед мнениями других. В то мгновение, когда ты не боишься толпы, ты больше не овца, ты становишься львом...
Когда нацисты пришли за коммунистами, я оставался безмолвным. Я не был коммунистом.
Когда они сажали социал-демократов, я промолчал. Я не был социал-демократом.
Когда они пришли за членами профсоюза, я не стал протестовать. Я не был членом профсоюза.
Когда они пришли за евреями, я не возмутился. Я не был евреем.
Когда пришли за мной, не осталось никого, кто бы выступил против.
Некоторые испытывают большую радость, когда люди, имевшие все шансы распуститься великолепными цветами, засохли. Они сбились с пути к своему дому, и тут же явились толпы благожелателей показать им дорогу куда-то в другое место: ''Стань Буддой , стань Христом, стань Моисеем''. При этом совершенно исключено, чтобы кто-то вдруг сказал: "Просто будь собой".
