Христос, на город наш взгляни,
Любовь и жалость в нас сохрани,
Пусть будут кротки наши сердца
До конца.

Господь, мы безгрешны, мы славим творца,
Сын строит у нас по заветам отца;
Взгляни, присносущий образ твой
Царит безраздельно над нашей страной.

Тяжёл наш труд – огнём и мечом
Мы древний порядок в стране блюдём,
Мы железом стальным направляем стада –
Да найдут они верный путь всегда!

Молившимся двух показал Христос:
Работник – угрюм, измождён, бос,
И дева – несчастна, худа, тиха,
Повёл её голод стезёю греха.

И сильных толпа отхлынула вспять,
Ризы свои боясь запятнать;
Христос восскорбел, и молвим им он:
«Глядите, как образ мой искажён».

— Почему все люди не могут просто быть счастливы, Рудольф? — шепчет она.
— Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда Господу Богу было бы скучно.
— Нет, — торопливо отвечает она. — Не поэтому.
— А почему же?
— Потому что он боится.
— Боится? Чего же?
— Если бы все были счастливы, никакой Бог не был бы нужен.

...они не знают бога, ни сути его, ни образа, а все описания его внешности и намерений выдуманы людьми и по сути кощунственны. Мы не можем знать бога, потому что тайны его непостижимы. Мы сомневаемся в том, что он похож на человека, а тем более на старого человека, потому что вечное существо не может быть ни старым ни молодым. Мы сомневаемся, что он похож на человека ибо, если он похож на человека, имеет глаза и уши, то он не может видеть всего и тем более того, что происходит у него за спиной. И не может слышать всего, потому что возможности слуха ограничены. Мы сомневаемся, что он имеет легкие, потому что легкие служат для дыхания кислородом, а бог, по нашему понятию, может существовать в любой среде. Мы сомневаемся в том, что у него есть рот, зубы, желудок, если это так, то он должен питаться, переваривать пищу и так далее. Мы верим, что бог есть, что он вечен, что он управляет нашей жизнью, мыслями и поступками, что он всё видит и слышит, но мы не знаем, как он выглядит и вообще, выглядит ли как нибудь.

Вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет. Вера есть сила жизни. Если человек живет, то он во что-нибудь да верит. Если б он не верил, что для чего-нибудь надо жить, то он бы не жил.

– Кстати, мне недавно рассказывал один болгарин в Москве, - продолжал Иван Федорович, как бы и не слушая брата, – как турки и черкесы там у них, в Болгарии, повсеместно злодействуют, опасаясь поголовного восстания славян, – то-есть жгут, режут, насилуют женщин и детей,  прибивают  арестантам уши к забору гвоздями и оставляют так до утра, а по-утру вешают – и проч., всего и вообразить невозможно. В самом деле, выражаются  иногда про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не  может быть так жесток как человек, так артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет, и только это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь гвоздями, если б он даже и мог это сделать. Эти турки между прочим с сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева матери, до бросания  вверх грудных младенцев и подхватывания их на штык в глазах матерей. На глазах-то  матерей и составляло главную сладость. Но вот однако одна меня сильно заинтересовавшая картинка.

→ Прочитать цитату полностью

Большинство богов созданы и существуют только благодаря вере и надежде.

Видишь, голубчик, был один старый грешник в восемнадцатом столетии, который изрек, что если бы не было бога, то следовало бы его выдумать, s’il  n’existait  pas  Dieu  il faudrait l’inventer. И действительно человек выдумал бога. И не то странно, не то было бы дивно, что бог в самом деле существует, но то дивно, что такая мысль – мысль о необходимости бога – могла залезть в голову такому дикому  и злому животному каков человек, до того она свята, до того  она  трогательна, до того премудра и до того она делает честь человеку.

→ Прочитать цитату полностью

Господи, дай мне силы. Я оставлю её себе и буду сильным. Господи, дай мне терпения. Я оставлю его себе и буду терпеливым. Господи, дай мне счастья... Я раздам его другим и буду счастлив...

В раю все звери счастливо рождались, жили, умирали, и только одни собаки чем дальше, тем были все печальнее. И спросил Господь Бог собак: "Почему вы печальны, когда все звери радуются?" И ответила самая старая собака: "Видишь ли, Господи, остальные звери всем довольны, ничего им не нужно; а у нас, собак, в голове - кусок разума, и мы через это знаем, что есть что-то выше нас, есть ты. И ко всему-то мы можем принюхаться, только к тебе не можем; и в этом у нас, собак, нехватка! Поэтому просим тебя, Господи, утоли нашу печаль, дай нам какого-нибудь бога, к которому нам принюхаться можно". Улыбнулся Господь Бог и сказал: "Принесите мне костей, я сотворю вам бога, к которому можно будет принюхиваться". И побежали собаки в разные стороны, и принесла каждая из них по кости: которая львиную, которая лошадиную, которая верблюжью, которая кошачью, - словом, от всех зверей. Только собачьей кости ни одна не принесла: потому что ни одна собака ни до мяса собачьего, ни до собачьей кости не дотронется. И набралась тех костей огромная груда, и сделал из них Господь Бог человека, чтоб у собак свой бог был, к которому можно принюхиваться. И от того, что человек сделан из костей всех зверей, кроме собаки, у него свойства всех зверей: сила льва, трудолюбие верблюда, коварство кошки, великодушие коня, только собачьей верности, только ее одной нету!

Боги говорят с нами лицом к лицу только тогда, когда у нас у самих есть лицо.