Кто не хочет, чтобы его видели, и сам не намерен смотреть. Тот, кто хочет смотреть, уже видим.

Инстанция, перед которой мы несем ответственность, — это совесть. Если диалог с моей совестью — это настоящий диалог, то есть не просто разговор с самим собой, то встает вопрос, является ли совесть все-таки последней или же лишь предпоследней инстанцией. Мы должны стать последними, кто не решался назвать эту инстанцию, эту сверхличность тем именем, которое ей дало человечество: Бог.

Человек может оставаться собой лишь в том случае, если он неустанно стремится над собой возвысится.

Большинству людей нечем заполнить даже быстротекущую человеческую жизнь, и им нечего было бы делать с вечностью.

Мы обладаем в душе ровно столькими достоинствами, сколько можем видеть в других людях.

Человека можно обмануть два раза, в первый и в последний.

На свете полно порядочных людей. Их можно узнать по тому, как неуклюже они делают подлости.

Вот встречаешь человека и проходишь мимо рассеянно, а он перед тобой, как целое царство в дымящихся развалинах.

Жалеть себя — тоже проявление эгоизма.

Две извилины в мозгу никогда не образуют лабиринт.

Человек воюет не с человеком, а с самим собой, и как раз из собственного нашего нутра нападает на нас все время вражеский строй.

Когда придет время подводить счеты земному существованию, важным окажется не то, победил ты или проиграл, но то, как ты вел игру.