Говорят, будто обман удаётся опытному лжецу. Но часто опытный, закоренелый лжец обманывает одного себя; легче всего верят лжи человека, который всю жизнь был каторжником собственной правдивости.

Разве не удивительно, что все на свете, даже правда, теряет свою ценность, как только становится принудительным?

Как можно не верить человеку? Даже если и видишь — врёт он, верь ему, т. е. слушай и старайся понять, почему он врёт.

С самой глубокой древности старики внушают молодым, что они умнее, — а к тому времени, как молодые начинают понимать, какая это чушь, они сами превращаются в стариков, и им выгодно поддерживать это заблуждение.

Не то, что ты обманул меня, а то, что я больше не могу верить тебе, потрясло меня.

Какой дорожкой не иди, все равно придешь к одному — к могиле. Каждый из нас должен пройти свой жизненный путь, но когда доходишь до конца, уже не думаешь гладок он был или нет. Религия для меня — ничто: она не может меня ни утешить, ни устрашить. Только сама моя жизнь может меня осудить или оправдать. А в жизни я творил и зло, и добро. Я творил зло, потому что соблазны порой слишком сильны и я не мог совладеть со своей натурой; я и делал добро, потому что меня влекло к нему сердце. Но теперь уже все кончено. И смерть в сущности совсем не такая уж страшная штука, если вспомнить, что все люди рождаются, чтобы умереть, как и прочие живые существа. Все остальное ложь, но в одно я верю: есть Бог и он куда милосерднее тех, кто принуждает нас в него верить.

Как управляется мир и разгораются войны? Дипломаты лгут журналистам и верят своей же лжи, читая ее в газетах.

Ложь перед самим собою — это наиболее распространенная и самая низкая форма порабощения человека жизнью.

Всякая тайна стоит ровно столько, сколько тот, от кого мы её скрываем.

По свету ходит чудовищное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них — чистая правда.

Не найдется, пожалуй, истины, которая не могла бы послужить для кого-либо поводом к заблуждению.

Правда, какой бы она ни была, лучше этой неопределенности, унизительного состояния лжи и жалости к самому себе.