Меж всех вещей, что могут быть созерцаемы под сводом небес, ничто не выглядит столь возбуждающим человеческий дух, насилующим человеческие чувства, вызывающим ужас или восхищение, как чудеса, монстры и мерзости, сквозь которые мы видим труды природы вывернутыми, изуродованными и обезглавленными.
Я вижу, что всегда был гениальным по части страданий и, согласно многим высказываниям Ницше, создал внутри себя целое вместилище для боли. В свое время я заметил, что корень его пессимизма не в презрении мира, но в презрении самого себя. Насколько безжалостно он мог изничтожать в своих речах законы и людей и при этом не щадить себя самого.
Его музыка основана на лукавстве, похотливости и грязных текстах. Она призывает к агрессии... это музыка для каждого преступника на Земле. Это наиболее грубая, уродливая, порочная форма экспрессии, которую я когда-либо слышал.
В шесть лет я хотел быть Колумбом, в семь – Наполеоном, а потом мои притязания постоянно росли.
Что ни говори, а музыка обесценивается не так быстро, как мысли...
Художник — тот, кто создает прекрасное.
Раскрыть людям себя и скрыть художника — вот к чему стремится искусство.
Критик — это тот, кто способен в новой форме или новыми средствами передать свое впечатление от прекрасного.
Высшая, как и низшая, форма критики — один из видов автобиографии.
Те, кто в прекрасном находят дурное, — люди испорченные, и притом испорченность не делает их привлекательными. Это большой грех.
Те, кто способны узреть в прекрасном его высокий смысл, — люди культурные. Они не безнадежны.
Но избранник—тот, кто в прекрасном видит лишь одно: Красоту.
Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и все.
Ненависть девятнадцатого века к Реализму — это ярость Калибана, увидевшего себя в зеркале.
Ненависть девятнадцатого века к Романтизму—это ярость Калибана, не находящего в зеркале своего отражения.
Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества. Этика же искусствав совершенном при- менении несовершенных средств.
Художник не стремится что-то доказывать. Доказать можно даже неоспоримые истины.
Художник не моралист. Подобная склонность художника рождает непростительную манерность стиля.
Не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все.
Мысль и Слово для художника—средства Искусства.
Порок и Добродетель — материал для его творчества.
Если говорить о форме,—прообразом всех искусств является искусство
музыканта. Если говорить о чувстве—искусство актера.
Во всяком искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ.
Кто пытается проникнуть глубже поверхности, тот идет на риск.
И кто раскрывает символ, идет на риск.
В сущности, Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.
Если произведение искусства вызывает споры,—значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное.
Пусть критики расходятся во мнениях,—художник остается верен себе.
Можно простить человеку, который делает нечто полезное, если только он этим не восторгается. Тому же, кто создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь страстная любовь к своему творению.
Всякое искусство совершенно бесполезно.
– Не думаю, что из вас выйдет что-нибудь путное. Ни капли надежды. Вы слишком красивы. Ваша стезя – искусство любви, а не любовь к искусству.
"Описания. Какая пропасть между мыслью и словом. Например, как Калибан сидит – очень напряженно и слегка пригнувшись. Почему так? От смущения? Или он всегда готов к прыжку, если я вдруг брошусь бежать, Я могу это нарисовать. Могу нарисовать его лицо, выражение глаз, рта. Но слова... Слова так невыразительны, неточны, так ужасно примитивны в сравнении с рисунком, живописью, скульптурой. "Я сидела на кровати, а он – у двери, и мы беседовали, и я пыталась уговорить его использовать деньги на самообразование, и он сказал, что согласен, но я не была убеждена, что это действительно так". Словно жалкая пачкотня на чистом листе.
Словно пытаешься рисовать тупым карандашом."
Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие.
С определенного момента картина становится только фоном для подписи художника.
Не требуйте гарантий. И не ждите спасения от чего-то одного – от человека, или машины, или библиотеки. Сами создавайте то, что может спасти мир, – и если утоните по дороге, то хоть будете знать, что плыли к берегу.
